ШКУРА НЕУБИТОГО

Клона человека пока нет, но его уже терзают

Госдума продлила запрет на клонирование человека.

И тем самым в очередной раз поспешила примкнуть к большинству цивильных стран, поспешив заверить, что, дескать, мы одной крови. Действительно, в настоящее время репродуктивное клонирование (то есть создание человека по образу и подобию, в отличие от терапевтического клонирования – создания отдельных человеческих органов для медицинских целей) законодательно запрещено более чем в тридцати странах, в том числе на большей части Европы, в Украине, Израиле, Сингапуре, Японии и Китае.

Ситуация комическая и трагическая одновременно. С одной стороны можно было бы весело посмеяться над очередной глупостью мировых законодателей – ведь клона человека в природе не существует, и если он когда-нибудь появится, то это будет очень даже нескоро. То есть законодатели многих стран запретили то, чего нет. Но у всех на памяти жива еще история с атомной бомбой, которую делали-делали, и наконец-то сделали на свою голову, вернее – на японскую. Поэтому, чтобы избежать трагедий, может быть стоит позаботиться об этом заранее и лучше «не пущать», чем потом кому-то страдать, а кому-то отплевываться? Этого пока никто не знает.

Вообще вся история с клонированием получилась необычайно парадоксальной. Началась она со знаменитой овечки Долли, вернее с непомерно раздутой шумихи вокруг нее, хотя до Долли были и корова, и лошадь. Кстати, овечка получилась прямо-таки красавица! Однако ее научные родители почему-то не акцентировали внимание общественности, постарались обойти молчанием, а где-то просто невнятно промямлили, что Долли на самом деле 277-й удачный эмбрион, превратившийся в ожидаемый «клон». Остальные 276 (!) эмбрионов не выжили. Кстати, и до сих пор остается за кадром общая статистика, которая гласит, что в мире уже было клонировано 3 156 эмбрионов овцы – живыми на свет появились лишь 50 штук. 8 600 раз пытались клонировать корову – замычали только 111 животных. 7 613 попыток клонирования мышей удачей закончились в 54 случаях. Итальянские ученые клонировали лошадь 328 раз, прежде чем она у них получилась, а франко-американские специалисты потратили 400 лошадиных эмбрионов на одну удачную кобылу. На ближайших человеческих сородичей – обезьян ученые скромненько замахивались 78 раз, а в результате получили только двух вполне приличных клонов. То есть, все по той же статистике, сегодня до 85% всех попыток клонирования эмбрионов животных заканчиваются неудачей. Более того, среди выживших клонов около 40% животных рождается с такими серьезными проблемами, которые практически не совместимы с жизнью. Поэтому шумиха вокруг Долли была явно преждевременной. Но искру в хворост кинули – костер разгорелся. Маслица в огонь подлил профессор Ричард Сид, кстати, физик (!) по образованию, который сразу после появления овечки Долли заявил, что скоро начнет клонировать человека. Общество как-то сразу ударилось в панику от такого нахальства и быстренько разделилось на тех кто «ЗА», и тех, кто «ПРОТИВ».

Аргументы противников более-менее понятны. Одни за развитие медицинской науки и помощь больным людям, другие за мораль и этику. Круг вопросов, обсуждаемый спорщиками, взвешивается на весах порой здравого смысла, а порой примитивных эмоций.

Те, кто «ЗА», убеждают, что запрет на клонирование отбросит науку на многие десятилетия назад. «ПРОТИВ» отвечают, что человечество не умеет разумно обращаться с научными открытиями, и печальный опыт этого нам известен – та же атомная бомба, к примеру.

«ЗА» считают, что общество меняется, становится лучше и разумнее, а значит, сможет правильно распорядиться перспективами клонирования.

«ПРОТИВ» кричат, дескать, нельзя китайцам давать в руки такую волшебную палочку, иначе они одних мальчишек понаделают, которые у них в стране имеют большую ценность, чем девчонки. А в результате возникнет колоссальный дисбаланс, который скорее всего станет необратимым. Ну в самом деле – не уничтожать же потом лишних мальчишек.

«ЗА» парируют, что клонировать самих себя или родителей, подбирать пол собственного ребенка, это право самих людей, и только они должны решать этот вопрос, а не законодатели и не общественность.

Церковь тоже в ход пошла. «ПРОТИВ» удовлетворенно потирают руки – а вам Папа Римский не позволит клонировать. «ЗА» не сдаются – а мы его убедим. Поскольку аппендицит римские папы вырезают, значит, признают, что не за всем Бог доглядел и не все сделал идеально божественно, а раз свои ошибки позволяет исправлять, значит, и клонирование должно быть одобрено.

Как обухом по головам спорщиков вдарил Североамериканский Жокейский Клуб – он запретил клонированным лошадкам бегать на скачках, хотя ни одна лошадка пока еще не пробежалась по их дорожкам, и не понятно – сможет ли?

В яростных спорах вместе с водой вылили дитя – то бишь человеческий клон. Все как-то подзабыли, что с клонированием человека на сегодняшний момент развития науки ситуация еще более безнадежная, чем с животными. Слишком многого мы еще не знаем и не умеем, слишком много тайн скрыто внутри человека. Например, такая.

Мы давно уже изучаем гены. Много чего узнали. Но это «много» нам известно в линейном виде. А органы-то имеют трехмерную форму. Что это значит? Предположим, нам нужно сделать новые уши. Мы можем выращивать клетки ушей в пробирке. Можем сделать их много – килограммы, центнеры, тонны. Но они никогда не превратятся в уши, потому что мы не знаем, как это происходит, как линейная структура белков выстраивается в трехмерную форму.

А отсюда следует, что не можем мы создать отдельно взятый человеческий орган, нужно сначала создать клон, а потом уже расчленить его на органы. Так что поспешили некоторые граждане так же расчленить проблему клонирования на терапевтическую и репродуктивную. Ох как поспешили. А законодатели и активная часть человечества на полном серьезе решают, какое из них разрешить, а какое запретить. Загадка трехмерной формы – это страшный секрет природы, надежно ею охраняемый, который нам пока не по зубам.

Или например, такая проблема. Ну вырастим мы каким-то чудом клон, а кем он станет? И станет ли ЧЕЛОВЕКОМ? Если учесть, что мы до сих пор не можем управлять полом зародыша, не знаем, как обеспечить гормональный баланс, в результате получим обыкновенного идиота. И, кстати говоря, его органы нам не понадобятся, поскольку они будут аномальными. Так что не стоит спешить с аргументом, дескать, с морально-этической позиции нечеловека легче будет разобрать по частям. Не пройдет сей аргумент. Расчленить можно, но такие органы даром никому не нужны.

В общем, с клонированием человека человечеству придется еще разбираться и разбираться. Но однажды ведь может наступить то самое «завтра», когда ученые смогут преодолеть все препоны наподобие загадки трехмерной формы. А это уже практически финишная прямая к клонированию человека. И встанет вопрос – не найдется ли в мире злой дядя, который начнет в подвале лепить человеческие клоны? Да конечно же найдется, и немало. И тогда…

Опять извечный вопрос русского классика «что делать?» станет самым главным. Из-за «злых дядей» заранее запретить любое клонирование человека, значит затормозить развитие медицинской науки, оставить диабетиков, сердечников с инфарктами, страдающих болезнями Паркинсона и Альцгеймера.и других больных людей без надежды на полное и безоговорочное выздоровление. С другой стороны, позволить продолжить научные исследования, предполагая в дальнейшем сделать клонирование сверхсекретной государственной монополией – преступная наивность. Достаточно для примера опять-таки вспомнить историю с атомной бомбой. Даже такую опасную технологию сохранить в секрете не удалось – сейчас атомную бомбу и школьник сделать может.

Приблизительно в этих двух соснах должно блуждать человечество, чтобы наконец на что-то решиться с человеческим клонированием.